4.5 C
Бийск
Среда, 22 сентября, 2021

Бывший директор Трамвайного управления Станислав Дроздев о том, почему Бийск может остаться без трамваев

Похожие новости

дроздев
Станислав Дроздев. Фото Юрия Верещагина.

16 июня депутаты Бийской гордумы обсуди­ли судьбу городского трамвайного управ­ления, которое нако­пило более 100 млн рублей долгов и ока­залось на пороге закрытия. Акти­висты из управления уже написали петицию президенту Владимиру Путину. А на майской сессии о бедственном положении организации рассказал депутат-коммунист. О том, по какой причине предприя­тие оказалось в сложной ситуации и почему второму по величине го­роду Алтая нельзя терять трамваи, газете «Свободный курс» рассказал директор управле­ния Станислав Дроздев. Интервью было взято до того, как стало известно, что вместо С. И. Дроздева руководителем предприятия назначен С. А. Елясов (прим – НБ).

Зря отдали городам

— Станислав Иванович, как вы оце­ниваете вероятность того, что в Бийске может исчезнуть трамвайное дви­жение?

— Мне не хочется в это верить. Но положение серьезное: мы не можем платить по своим долгам. Преце­денты есть: в постсоветское время семь городов уже потеряли горэлектротранспорт (ГЭТ). Еще в 19-ти он на грани закрытия. Это общероссий­ская тенденция, мы не исключение. Я думал, после 2014 года такой пессимистический сценарий уже невозможен. Казалось, что страна окрепла, настали другие времена. Но в 2016-м трамваев лишился Дзер­жинск. И там пока даже не убирают рельсы. Не потому, что надеются восстановить движение, а просто потому, что это дорого.

— В чем, на ваш взгляд, основная причина такого печального тренда?

— Изначально неправильным было решение передать управле­ние горэлектротранспортом муни­ципалитетам. Я убежден: это была большая ошибка. В городах, особен­но с дотационными бюджетами, и так денег никогда не было, и сейчас нет. А ГЭТ достаточно затратный.

— А в чьем управлении электро­транспорт находился раньше?

— В начале Министерства комму­нального хозяйства, потом нас пе­редали Минтрансу. И нужно было оставить это подчинение Москве. Нужна федеральная структура, ко­торая бы централизованно отвечала за развитие ГЭТ по стране. Да, электрический транспорт са­мый дешевый в эксплуатации, но при этом всегда убыточный. Так во всем мире. Если и есть прибыль­ные предприятия, то это скорее исключение. Например, в Санкт- Петербурге таким будет один марш­рут. Его запускают в рамках государ­ственно-частного партнерства. И там рентабельность будет обусловлена особенностями маршрута: у него нет конкурентов-автобусников. А в целом ГЭТ — это транспорт, который должен дотироваться. Он и в советское время был не окупа­ем. Но Москва давала достаточно средств на развитие: регулярно присылали новые вагоны, запча­сти, шпалы. Сейчас об этом можно только мечтать. И регион, и город дотационные, денег нет. Что будет дальше — не понятно.

О петиции Путину

— В апреле коллектив вашего управления написал петицию Пути­ну. В документе перечислен ряд мер для спасения ГЭТ в России. Это была ваша инициатива?

— Нет, это идея нашего профсо­юза. Он у нас боевой, я ни на каком другом предприятии не видел та­кой активной профорганизации. Они стучатся во все двери. Это и пра­вильно: «Стучите, и вам откроют».

— В петиции есть пункт «содержа­ние трамвайных путей и контактно-кабельных сетей — только на контракт­ной основе с администрацией». Как это происходит сейчас?

—Сейчас все это полностью лежит на наших плечах. Но в ряде муни­ципалитетов (например, в Новокуз­нецке) администрация еще недавно платила за ремонт путей, за установ­ленные опоры и т. д. К слову, владель­цы автобусов не несут ответственно­сти за дороги. А мы и пути чистим зимой, и остановки свои содержим и освещаем, и обустраиваем пеше­ходные переходы, и почти каждую ночь шлифуем рельсы, чтобы убрать волнообразный износ. На это мы тратим около 18 млн рублей в год. И во всех городах ситуация при­мерно одинаковая. Правда, в миллионниках трамвайным предпри­ятиям легче: им дают транспорт и деньги на капремонт. Но на содер­жание — нет. В том же Новосибир­ске пути местами хуже, чем у нас.

— Вы также просите субсидию 50% на оплату электроэнергии.

— Это лишь вариант для обсужде­ния. Мы же понимаем, если за нас кто-то будет платить — это не есть хорошо. Но так мы бы сократили убытки, что-то направили на раз­витие. В советские времена элек­троэнергия для нас копейки стоила, потому что мы были мощным по­требителем. Сейчас таких скидок нет. Впрочем, у нас не самый высо­кий режим потребления.

— Какова доля электроэнергии в структуре себестоимости провоза од­ного пассажира?

— Порядка 25%. Еще около поло­вины — это фонд оплаты труда. И оставшаяся четверть — затраты на ремонт вагонов и поддержание ин­фраструктуры. Денег на это хрони­чески не хватает. Вагоны стареют. Их износ составляет 67%, контакт­ной сети — 93,6%, кабельной сети — 100%, путей—99,6%. Если постоянно не инвестировать, это хозяйство и года не протянет. Сейчас у нас мини­мум людей и техники, чтобы все это поддерживать в рабочем состоянии.

Передумали снижать тариф

— В этом году вы предлагали сни­зить вам тариф. Непривычно слышать такое от перевозчика.

— Так мы хотели привлечь пас­сажиров. Когда в 2016 году нам подняли тариф и выровняли его с автобусами, наш пассажиропо­ток упал на 8%. Нужно, чтобы у нас стоимость проезда была хотя бы на рубль меньше. Так у человека бу­дет стимул перейти через дорогу к нашей остановке. Но сейчас мы от этого предложения отказались: очень трудно просчитать экономи­ческий эффект от этой меры. Кро­ме того, мы не можем утверждать со 100-процентной уверенностью, что именно выравнивание тарифа так сильно отразилось на спросе.

— Сколько сейчас пассажиров вы возите и каков экономический резуль­тат работы?

— В 2016 году мы перевезли бо­лее 12 млн пассажиров. Из года в год этот показатель падает, хотя в 2013-2015 годах держался на одном уровне. Но последние повышения стоимости проезда привели к тому, что люди стали уходить на личный транспорт или вовсе вспомнили о здоровом образе жизни и решили, что пройти пешком несколько оста­новок для них не проблема. В прошлом году убыток от пере­возок составил 39 млн рублей (годом ранее — 40 млн). Чистый убыток — 25 млн рублей. Общий долг перед налоговой — около 100 млн рублей. Перед энергетиками стараемся не накапливать больших долгов, пото­му что они могут обесточить наши подстанции. Такое уже происходи­ло, некоторое время трамваи про­стаивали. С энергетиками непросто вести переговоры. Но мы понимаем: им нельзя по-другому работать, они не могут плодить долги. Свободных денег у нас нет, рассчитываемся с ними в ущерб ремонтной кампании.

Проще отказаться, чем развивать

— Но ведь что-то вы делаете, чтобы улучшить экономическую эффектив­ность предприятия?

— Чтобы значительно сократить расходы и увеличить доходы, нуж­но провести ряд мероприятий. К со­жалению, они затратные. Например, необходимо модернизировать ваго­ны, установить на них современное энергосберегающее оборудование. Тогда потребление энергии снизит­ся на 30-40%, вагоны будут ходить плавнее, пассажирам станет ком­фортнее. Но прежде в каждый ва­гон нужно вложить по 3 млн рублей. Также нужно перевести на автома­тику подстанции. Сейчас у нас люди до сих пор вручную совершают не­которые операции. Это бы снизило издержки. Но денег на модерниза­цию нет ни у нас, ни у города.

— Нам говорили, что у мэрии «есть к предприятию вопросы», и сейчас чиновники проверяют вашу деятель­ность. Ищут неэффективное расходо­вание средств?

— Да, так и есть. Конечно, какие- то недочеты у нас найдут. Хотя чаще всего потратить деньги так, а не ина­че, нас заставляет необходимость, а не халатность. Возможно, где-то что- то и недоглядели. Но в этом случае речь идет о суммах, которые абсо­лютно ничего не решат. Конечно, мы сокращаем издерж­ки. У нас работали 900 человек, за несколько последних лет мы треть персонала сократили. Хотя для со­держания такой ветхой инфраструк­туры по-хорошему требовалось бы, напротив, увеличить штат. Но мы пока справляемся и этими силами. Правда, уже сейчас перед нами сто­ит необходимость и дальше оптими­зировать кадровый состав. Больше снижать затраты без ущерба для пассажиров уже нель­зя. Мы держим стандарт: следим за интервалами движения, работаем допоздна, в вагонах тепло и чисто. Мы понимаем, что если качество услуги будет низким, мы потеряем пассажиров.

— В мэрии ваши проблемы пони­мают?

— Да все понимают: и мэрия, и налоговая, и энергетики. Все осоз­нают, что городу нужен трамвай. Но денег нет. Кризис.

— Одних финансовых вливаний, на­верное, недостаточно. Что может сде­лать власть, чтобы оживить ГЭТ в Рос­сии и в Бийске в частности?

—Нужны политические решения. Смотрите, в Европе, США и многих других странах электротранспорт прекрасно развивается. Это проис­ходит в том числе потому, что вла­сти стимулируют граждан пере­саживаться с личного транспорта на общественный. Это и платные парковки, и запрет на въезд в центр города, и другие меры. Но это поли­тические решения, сопряженные с трудностями. У нас власть не риску­ет принимать такие непопулярные меры. Вот и получается: денег у го­родов нет, принимать системные решения мы не готовы, и проще отказаться от ГЭТ, чем пытаться его развивать. Впрочем, всегда было так: обще­ственный транспорт — это на 75% политика и только на 25% — эко­номика. И первые годы после пе­рестройки это доказали. Все, кто приходил к власти, обещали бес­платный проезд какой-то катего­рии граждан.

— И не выполняли?

— Ну почему? У нас было до 32 пунктов в списке льготников. До 70% пассажиров ездили бесплатно. Постепенно ситуацию привели в порядок, снизили число пунктов до разумного предела. Вот вам пример того, как в этой сфере руководству­ются политической, а не экономи­ческой логикой. Я не говорю, что нужно резать по живому. Но отказываться от преоб­разований только потому, что они могут кому-то не понравиться, нель­зя. В долгосрочной перспективе люди, наоборот, еще спасибо ска­жут. Нужно иметь план действий, воплощать его в жизнь постепенно, а не откладывать решение проблем на долгие годы—до тех пор, когда тот же ГЭТ будет уже не спасти.

Иван КУЗЬМИН.

spot_img
- Реклама -
- Реклама -spot_img

Новости по категориям

6 КОММЕНТАРИИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

32  +    =  41

Последние новости