-25.6 C
Бийск
Среда, 7 декабря, 2022

Герои нового времени: откровения бийского добровольца, вернувшегося из зоны СВО

Похожие новости

Простые мужики, бийчане, взяли дорожные сумки с самым необходимым и отправились добровольцами на фронт, в зону СВО. Из теплых и мягких постелей, опеки жены, планируемого отпуска, размеренной жизни вырвали себя и ушли просто так, без повестки…

День рождения в окопе

– Повестки в то время еще не рассылали, – вспоминает Сергей Дидиченко. – В апреле пришел в военкомат, два месяца ждал, пока проверяли. И всё, 14 июня уехал.

Со слов добровольца, затрат особых на экипировку у него не было. Мужчина работает вахтовым методом охранником уже несколько лет, поэтому, как говорится, в чем был, в том и поехал. А может быть, это и лучше…

– Семья старшей дочери сейчас сидит на чемоданах, – делится Сергей. – Зятя должны мобилизовать. Купили столько «необходимого»! Я говорю – зачем? Все же на себе потом нести придется.

В Барнауле бийчанину пришлось немного «посидеть», затем была дорога в Новосибирск, и, наконец – полигон около города Новочеркасска. В Луганской Народной Республике наш доброволец пробыл с 23 июня по 16 августа. Коробит слово «пробыл», казённое такое, смысл – съездил в командировку, заработал и домой вернулся. А ведь ЛНР только после 27 сентября стала субъектом Российской Федерации, по скудной информации, вытягиваемой из собеседника, можно догадываться, что ТАМ было. Взвод, где служил Сергей Дидиченко, состоял из 26 человек. Добровольцы подобрались все одного возраста: около сорока – чуть старше пятидесяти лет. Сергею в октябре исполнилось 57.

– Дисциплине нас сильно учить и не надо было, – говорит мужчина. – Все уже взрослые, устоявшиеся. Человека два только во взводе, кому так двадцать пять – двадцать семь лет было. Моему напарнику пятьдесят восемь, как раз день рождения в июле ему справляли.

– Как отметили? – интересуюсь я.

– Да никак! В окопе сидели! Чай, кофе попили вдвоем и все. Как раз под Белогоровкой были. Сегодня или завтра будет в Барнауле. Комиссовали его из-за ранения. Побыл немного дома, а в сентябре – обратно, снова пошел воевать.

– Что им двигало?

– Да черт его знает, что там людьми двигает! Поехал и все. Был в Орехове на Запорожье.

– Тяжелое ранение?

– Позвоночник и легкое задело. Все нормально. Ходить может. Шесть госпиталей прошел, теперь домой возвращается.

– Как родной он, наверное, вам? – интересуюсь я, почувствовав тепло в голосе Сергея.

– Ну да, – заулыбался собеседник. – Созваниваемся постоянно.

Перед выходом. Поселок Белогоровка. Фото из архива Сергея Дидиченко.

Не все понимают

Пытаюсь разобраться, что двигает мужиками, которые без малого в 60 лет, стали добровольцами. Идея? Романтика? Деньги? Последний вопрос, думаю, аргументирован: у кого сейчас нет кредитов? У Сергея Дидиченко была ситуация в жизни, когда требовались деньги – заболела жена. пошел служить в в/ч 3484. Ситуация потом, слава богу, нормализовалась, жизнь вошла в свою колею. С женой все в порядке, диспетчером «скорой помощи» трудится, сам при работе и хорошей зарплате, есть трое внуков от старшей дочери, младшая пока не замужем.

– У меня сейчас шуряк где-то в Запорожье, должен в декабре приехать. Просто надоело смотреть на все на это, что ТАМ происходит. Появилась возможность помочь чем-то людям. Надо помогать. Тем же нашим войскам, населению, и жизненный опыт у нас есть. Некоторые меня не понимают. Люди всякие, – рассуждает доброволец, – начинаешь что-то говорить, бесполезно…

– Как мужчине, сложно сдержаться, если кто-то не поддерживает вашу точку зрения?

– Если незнакомый, то да. А если знакомый, начинаешь общаться, переубеждать. А так … не понимает, то и пусть себе… Есть такие, патриоты на словах, а когда дело касается чего-то серьезного, быстро сливаются.

На полигоне Сергей Дидиченко был одну неделю. Доброволец говорит, что этого времени хватает, чтобы вспомнить всё. Службу в армии: несмотря на то, что она проходила в далеком 84-м, никогда не забудешь. Сергей просто так рассказывает: «Распределили по взводам и ротам. Поползали, побегали, постреляли маленько, гранатки покидали, познакомились». Глядя на Дидиченко, такого спортивного, поджарого, невольно восклицаешь: вам-то хорошо, а у других к этому возрасту уже животики приличные! Собеседник успокоил, мол, это не проблема, за неделю они быстро сходят, некоторые ребята по 10 кг сбрасывали.

В 80-х годах Сергей служил в пехоте, охранял в Омске секретное предприятие, в военной части 3484 по сути такая же деятельность, что вспоминать-то?

– Это – здесь, – показывает на свою голову доброволец. – В зоне СВО быстро учишься. За неделю ты там все узнаешь.

– Вас кинули сразу в горячую точку?

– Да, на «передках» были, – спокойно сообщает бийчанин.

– Поясните, пожалуйста, слово…

– Передний край значит.

– В июне в Луганской Республике что являлось передним краем?

– Новокаменка, Лисичанск, куда мы заходили, еще какая-то деревня, не помню название, потом еще территории освобождали, так и шли вперед…

Рисунок Даниила Остроухова.

Фронтовые радости

– Много там мирного населения было, некоторые боялись выходить, в подвалах сидели, – рассказывая, Сергей расправил плечи.

Доброволец вспоминает, как эвакуировали пожилых людей, некоторые бабушки не хотели уезжать, их уговаривали. «В Золотаревке были, там тоже много народу живет. Помогали продуктами. Наш взводный медик Зульфат Вагапов всех мирных жителей лечил. Все к нему приходили», – лицо собеседника посветлело, что даже захотелось представить этого доктора, и невольно додумываешь, с какими болячками приходили к нему мирные жители. Наверное, простуда, у кого-то поясничный хондроз обострился, да и зубы не вовремя заболели. Сергей говорит, что у медика рюкзак килограммов на 30 был с одними только лекарствами. Аптечка в зоне СВО – это святое.

– Мы не думали тогда, что это – помощь, – вспоминает Сергей, – Люди обращаются, помогаем. Что есть, тем и помогаем: питанием, консервами… Приходили бабушки, дедушки, детей вообще не видели. Скорее всего их ранее эвакуировали. С водой там проблема. Я по сей день не могу пить бутилированную воду. Помню, находили родники, оттуда брали воду.

– Испытываешь счастье, радость, удовлетворение, когда бабушек выводишь из зоны боевых действий?

– В начале августа в Новокаменке семья попала под минометный обстрел. Мы женщину вытаскивали. Носилки соорудили, до Лисичанска два километра до госпиталя несли. Полями уходили. Потом интересовались у хирургов. Ноги ей удалось спасти. Вот оно счастье… под пулями!

– Вы сказали, что многому учит спецоперация…

– Всему. Жизни! Отношению к жизни! Как к людям относиться!

Украинская фамилия

Сейчас в Бийске проживает около двух процентов украинцев, а имеющих корни из бывшей союзной республики и того больше. Сергей Николаевич Дидиченко рано потерял родителей, но со слов отца знает, что их генеалогическое древо тянется к столице государства, внезапно ставшего нам чужим. Вот так развела нас новейшая история…

– Из Киева, помню, общался в соцсетях с одним человеком в 2014 году, – рассказывает Дидиченко. – Он через месяц поменялся, другим человеком стал. На тот момент ему 52 года было. «Москаляку на гиляку» – это для него нормально было. Я ему советовал: сходи в магазин, купи бутылку водки, поставь свои мозги на место! Так он меня забанил, страницу мою взломал. Люди там поменялись. А как к нашим относятся, когда русские в плен попадают?! Мы к ним нормально, злости нет. Дезертир раз ихний к нам прибегал. Говорит, не хочу больше воевать. Накормили мы его. Дальше куда-то пошел … Всякие там есть.

– Что ими движет? Вы общались с пленными?

– Конечно, – утвердительно кивает доброволец. – Деньги. Работы нет. А еще за тридцать лет им так мозги промыли! Человеку сорок с лишним лет, а он ничего не понимает! Спрашиваешь его: где ты воспитывался? Жил ли при Советском Союзе?

Многое зависит от командира

По своим журналистским каналам я узнала, что Сергею Дидиченко пришла награда из Министерства обороны РФ. Мне было очень любопытно узнать: за что, при каких обстоятельствах, за какой подвиг награда?

– Какое геройство? Работа. Своих выводили. Я же пулеметчиком был. Всегда на переднем крае. Своих пацанов вытаскивали. Не знаю. Какое там геройство? – роется в памяти собеседник. – Быть пулеметчиком – это работа в паре. Второй помогает. На себе много приходится таскать. Напарник килограммов тридцать с лишним на себе постоянно носил. Пулемет – это хорошая машина, патронов много надо.

– Чувствовали себя супергероем с пулеметом?

– Да вы что, нет, конечно! (Смеется). Да и по сравнению с моим пулеметом другие орудия были намного круче.

– У противника? – осторожно интересуюсь.

– Да почему, у НАС! Мощные «пушки» были – гранатометы, минометы, «Грады», другая техника.

– Вы довольны своим взводом? Своими ребятами?

– У нас командир был хороший. Там многое зависит от командира. Учил нас. Учиться надо всему и всегда.

Командира отделения Алексея Меньшова собеседник называет своим, бийским. Новая Чемровка Зонального района, где проживает сослуживец, находится совсем рядом с городом, поэтому землячество не отнять. Алексей за боевые заслуги получил награду – медаль «За отвагу». Очень часто во время нашей беседы с Сергеем мы возвращались к одному человеку… Было понятно, что именно он смог объединить взвод добровольцев и быть для всех авторитетом. Командиру взвода Олегу Лаврову, где служил Дидиченко, 49 лет. Он – профессиональный военный, имеет опыт боевых действий в Сирии и других горячих точках. За время нахождения в зоне СВО взвод Олега Лаврова потерял только одного человека.

Потери… Домой в Алтайский край из восьми добровольцев, ушедших 14 июня, вернулось только семеро.

– Игорь Елясов из Бийска был, – рассказывает Сергей. – Перед самым выводом это произошло, там буквально неделя оставалась. Попали под минометный обстрел. Мы даже не подумали, что он погиб! В госпитале не удалось спасти.

Болезни не липнут

Пожилые люди, когда вспоминают Великую Отечественную войну, часто называет Алтайский край местом, где живут «как у Христа за пазухой». В годы войны у нас на Алтае было трудно, очень трудно, но мы были в глубоком тылу, не слышали бомбежек, не были в оккупации фашистов, не переживали ужасы блокады. Да и сейчас нам в Бийске, расположенном за тысячи километров от зоны специальной военной операции, этого не понять, может к счастью, а может и к стыду, что там происходит.

После интервью с добровольцем Сергеем Дидиченко я в интернете стала искать информацию на тему: «Июнь, НПЗ Лисичанское в Луганской Народной Республике». Именно с этой даты началась наша беседа с Сергеем, именно туда после недели тренировок на полигоне был брошен взвод Олега Лаврова.

Сайт РЕН ТВ пишет:

«Посол Луганской Народной Республики в РФ Родион Мирошник 19 июня сообщил о серьезных боях в четырех направлениях, где украинские боевики несут тяжелые потери. Речь идет об ударах по окраинам Лисичанска в районе населенных пунктов Берестовый, Спорный, Волчеяровка и промзоны Лисичанского НПЗ».

«По окраинам Лисичанска наносятся очень серьезные удары. Скопления террористов несут потери в Берестовом, Спорном, Волчеяровке и в промзоне Лисичанского НПЗ» – написал Мирошник в своем Telegram-канале».

Или что пишут РИА-Новости от 30 июня:

«Территория крупнейшего на Украине нефтеперерабатывающего завода — Лисичанского — полностью перешла под контроль союзных войск. В промзоне предприятия перестрелки велись в течение нескольких дней, и сейчас украинские формирования полностью выбиты с территории завода», – написал Мирошник.

По его словам, также завершены мероприятия по зачистке промышленной зоны в районе Лисичанского завода резинотехнических изделий. «Зачистка уже контролируемой территории города Лисичанска продолжается», — добавил посол.

Кроме того, он уточнил, что все более-менее значимые транспортные артерии контролируют союзные войска, а находившаяся ранее под огневым контролем трасса Лисичанск — Артемовск теперь полностью перекрыта. «Все попытки покинуть по ней образующийся <…> котел теперь невозможны», — заключил посол. В среду в Минобороны сообщили, что Вооруженные силы разгромили батальон войск Украины в районе Лисичанского нефтеперерабатывающего завода».

– Территорию НПЗ Лисичанского освобождали, – вспоминает Сергей. – В основном там федералы были. Довольно тяжело завод будет восстановить.

– Так кто разрушил его?

– Сторона противника: нам не хотели ничего отдавать. Там деревни с землей сравнивают. Я вообще не могу понять, за что они там воюют? Ведь они просто все уничтожают! Деревни бомбят, в мирных жителей стреляют. Ладно, в нас, я понимаю…

– Сейчас все говорят об «айти-технологиях» в зоне СВО…

– Квадрокоптеры нам нужны. Только и летают.

– Их сбивать нужно?

– А если собьешь, то к тебе и прилетит, – усмехается Сергей, – поэтому мы их не трогали. Летает и летает. Самим, главное, «не светиться», не вылазить, их слышно. Поэтому что противник прячется от них, что мы. А если засечет, то, соответственно, обстрел будет, минометный, артиллерийский, танковый.

– Болезни были?

– У нас никто не болел. Спали там.. под дождем, приспосабливаешься же, крыши делаешь… Постоянное нервное напряжение, поэтому, наверное, и болезни не липнут. Вот когда выходишь, когда домой стали отправлять, потом да, расслабляешься. У кого ноги, у кого спина стали болеть, – с улыбкой вспоминает Сергей.

Об идеологии

– Россия выдержит?

– КОНЕЧНО! Конечно, выдержит. Давно пора. В Великую Отечественную, когда все против нас ополчились, как было? Сейчас все повторяется, мы опять одни. Украине сильно помогают. Я говорю про эти трофеи, там ничего украинского нет. По пайкам видел, там все западное: польское, английское, шведское… С лекарствами то же самое. Украинского ничего не встречал. В Украине нет ничего украинского!

– Каков боевой дух противника?

– Драпают вообще! Не знаю, как сейчас, но при нас бежали.

– Сергей, вы на следующей неделе снова отправляетесь в Луганск. Зачем? Не лучше ли отправлять туда более молодых парней: у них и здоровье, и физподготовка лучше? Или опыта не хватает?

Собеседник подхватил мысль: – Иногда смотришь по соцсетям: они вообще не понимают, что делают. Я же вам говорю, когда мы уехали, у нас же вообще ничего не было. Спальник вон у меня, так одно название. Я считаю, из мухи слона раздувают. Забастовки, бунты, деньги какие-то… Нельзя это распространять, выкладывать в интернет. Я понимаю, семьи кормить надо, но надо подождать, все выплатят. Я в этом не сомневаюсь. Какие проблемы? Когда мы там были, мы вообще об этом не думали. Я не понимаю таких людей.

– Сложный вопрос, но это же смерть, погибают люди? Говорю от лица всех пацифистов, в основном молодых людей.

– Да и моего возраста такие есть, «я сам открою». Перед спецоперацией общался с таким, чуть до драки не доходило. А молодежь наберется опыта, все нормально будет, – уверен Сергей. – У нас нормальная молодежь. Просто, понимаете… тепличные условия, которые у нас были тридцать лет. Встрясок не было. Сейчас вот встряхнули общество. Некоторые не понимают, зачем это? Жили же хорошо, и Украина жила своей жизнью. Меняется же все! Но Белгородская, Курская области – их же обстреливают!  И это уже Россия!

Наглые бурундуки

Волонтеры, медики, общественные организации, коллективы школ, пенсионеры, женсовет города Бийска стараются оказать помощь ребятам, участвующим в военной спецоперации. Я поинтересовалась у добровольца: «Наша гуманитарка доходит? Не зря мы все это делаем? Деньги, вещи собираем».

– Конечно! Да вы что, все это надо и нужно – термобелье, носки, футболки. Понимаете, шибко там нигде не помоешься, а сейчас еще и зима. Носки – это обязательно, исходный материал, чтобы снял, выбросил и одел чистое. Некоторые спрашивают, а где вы там спали? Где крышу нашел, там и спали, а если нет ее, сами делали. Печки газовые – это тоже надо. Понимаете, костры нельзя разжигать. Помогать надо, хотя бы добрым словом, письмом…

– Дети картинки рисуют, письма пишут – это прочитывается?

– Конечно. Читаем. Там же нет телефонов. Газеты, книги читаем и на украинском языке, и на нашем. Федералам детские письма приходили, они раздавали. Гуманитарка приходила: сигареты, носки, футболки, чай, кофе. Там же ничего этого не купишь. С кофе, вообще, напряг. Сладкое востребовано. У меня из-под фляжки сумочка такая была, я конфеты положил туда. Стояли на позиции, так вот эти… бурундуки наглые! Раз, и нет конфет! Все повытаскивали, по тебе прямо ходят. Не дай бог что-то оставишь, все съедят. – Лисы, собаки, кошки, – продолжает Сергей. – Брошенных животных много. Я кошек очень люблю. Там у Олега, у командира, где он жил, однако пять кошек было. Вокруг меня штук семь собак ходило, кормил их. С едой у нас нормально всегда было. Собаки-то, главное, все породистые: лабрадоры, овчарки… Придут и смотрят жалобными глазами.

– Вы сказали вам федералы только письма детские давали?

– Делились всем друг с другом. Федералы с нами, мы с ними, когда на пару дней на отдых выходили. Проблем не было. «Сигареты есть?» – спрашиваю. Пару блоков дадут. Там не пачками, там блоками. В зоне СВО ничего не купишь, да и денег там нет. У нас ни у кого их не было.

– С семьей часто переписывались?

– Не часто. У меня телефон был кнопочный, так всем взводом по нему и общались, в основном смсками. Домой напишешь – «Жив-здоров», а что еще надо?

Сергей Дидиченко – простой мужик, не умеет красиво говорить, за наградами и деньгами не гонится, не считает себя героем, и страх в нем присутствует. Но есть в этом мужчине внутренний стержень с жизненными убеждениями и принципами подлинного патриота России. Поэтому на вопрос: «Сергей, что будет ЗАВТРА?» доброволец ответил просто: «Завтра я буду ТАМ».

Татьяна ХОЦЯНОВСКАЯ.

- Реклама -

Новости по категориям

1 КОММЕНТАРИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

6  +  4  =  

Последние новости